Парень из Тарбагатая стал самым востребованными фокусником в Бурятии

Никита Лазарев: «Могу доставать карты из воздуха»

06.11.2019 в 06:35, просмотров: 1049

Многие из нас смотрели советские передачи и мультфильмы в босоногом детстве и представляют факиров стандартно: с черным цилиндром да торчащими оттуда заячьими ушами.

Парень из Тарбагатая стал самым востребованными фокусником в Бурятии
Фокусник-иллюзионист Никита Лазарев. Фото: из личного архива.

Однако иллюзионист — профессия вовсе не мейнстримовая и весьма экзотическая, по крайней мере, для Бурятии. Герой нашего интервью — наглядное тому подтверждение. Удивлять людей и радовать их — любимое занятие Никиты Лазарева на протяжении последних семи лет. Востребованность его огромна — сплошные встречи да репетиции, а секрет успеха прост — ловкость рук и никакого мошенничества.

— Никита, каким образом из обычного мальчика-подростка ты превратился в фокусника-иллюзиониста?

— Я родился в селе Тарбагатай, проучился там до седьмого класса и перебрался в Улан-Удэ. Ходил здесь в школу, параллельно занимался вольной борьбой и программированием, но внутренне осознавал: все это — не совсем мое. А лет в 14-15 увидел ролики с фокусами на YouTube и заинтересовался ими. Помню, проходил конкурс, где требовалось изобрести трюк, который не раскроет профессиональный фокусник. На кону стоял денежный приз — 5 тыс. рублей. Сейчас понимаю: сделать это было невозможно. Но тогда рискнул и придумал фокус с исчезновением монетки из руки и появлением в колпачке шариковой ручки. Впоследствии разучивал его, показывал на улицах. Постепенно осваивал карточные и прочие фокусы: сначала — по видео в Интернете, потом — на основе собственных идей, ведь главное вникнуть, на чем строится иллюзия, и действовать. Часами тренировался около зеркала, разрабатывал мелкую моторику.

Фото: из личного архива.

— Сложно было постигать азы этого искусства? Нормально ли реагировали окружающие на твое занятие?

— Когда учился на первом курсе колледжа ВСГУТУ и устраивал первые шоу, руки тряслись, а голова лихорадочно соображала: все ли предметы разложены правильно? Не забыт ли какой-нибудь за сценой? Со временем мандраж прошел. К тому же я читал разную литературу, включая книгу «Путь мирного воина» Дэна Миллмена, и убеждался, что нужно не думать, а делать. Первый год, понятно, не был профессионалом и совершал «косяки». Окружение отнюдь не на ура воспринимало мое увлечение — дескать, много труда и времени и мало перспектив. Однако изменило свое отношение, когда я начал выходить на презентабельный уровень и зарабатывать деньги.

— У тебя находились «братья по разуму»? И как происходила коллаборация с ними?

— Одногруппники часто интересовались, чем я занимаюсь, и просили, чтобы научил их. Сперва относился к таким просьбам лояльно: если человек действительно хочет, почему бы нет? Но едва люди узнавали, насколько это сложно технически, желание пропадало мгновенно. Критический период — полтора-два года. Те, кто преодолевают его, двигаются дальше. Но большинство ломается. Нужна большая любовь к самому делу и огромное трудолюбие. Многочасовые репетиции становятся ежедневным ритуалом.

— Насколько знаю, в иллюзионизме существуют свои направления. Расскажи о них поподробнее.

— Действительно, есть несколько жанров. Сценическая магия, демонстрирующая трюки на сцене-коробке со значительного расстояния из ограниченного пространства. Микромагия, показывающая фокусы возле зрителя с близкого расстояния «вытянутой руки». Ментализм — мастерство психологических опытов, выдающихся способностей памяти и наблюдательности. И, наконец, «большие иллюзионы» — номера с крупным реквизитом. 

— Какие трюки имеются в твоем арсенале?

— Фокусы показывать можно с чем угодно. Основной инструмент — это, конечно, игральные карты — колода из 52 штук покерного размера. Дайте их мне — и я устрою вам шоу: получасовой сеанс сценической магии и пятичасовой — микромагии! Могу доставать карты из воздуха или подбросить колоду и проткнуть нужную ножом, что однажды очень впечатлило посетителей ночного клуба и вызвало бурю эмоций. Используются и прочие мелкие предметы — монеты, кольца, салфетки, телефоны, и большие — например, коробка, куда помещается человек. Она поджигается и сгорает, а он оказывается на противоположном конце зала. Несколько лет назад хотели продемонстрировать подобное на Дне города, но нам не разрешили из соображений пожарной безопасности. Возможно исполнить трюк в десятках вариаций, уходя в ту сторону, которая нравится зрителю.

Фото: из личного архива.

Фото: из личного архива.

— Где ты даешь представления, и как на них реагирует публика?

— Знаешь, мне предлагали работать в цирке. Хорошая зарплата, постоянные путешествия и тому подобное. Не согласился: творчество не терпит указаний. Выступаю на свадьбах, юбилеях, корпоративах, в клубах (с одним из которых в свое время и заключил первый серьезный контракт на пять месяцев), рестобарах и других заведениях. Иногда бывает по шесть выступлений за день. У меня есть два пакета программ: микро- и сценическая магия. Первая пользуется большей популярностью, нежели вторая, поскольку зритель может потрогать предмет и проверить, а не найти отговорку и не поверить — а ну как фокусник прячет карту в рукаве. Реакция всегда разная, но неизменно позитивная. Самая обалденная — у сотрудников различных органов: серьезные взрослые превращаются в восторженных детей.

— Признавайся честно: практикуешь гипноз в своей деятельности?

— Нет, и считаю, что нельзя вводить людей в такое состояние: мало ли что может случиться? Работаю с мимикой, подсознанием и так далее. И вообще, одно дело, если иллюзионист действительно владеет техникой, и совсем другое — если просто показывает реквизит, гонится за деньгами и порочит звание.

— Кстати, насчет реквизита. Откуда он берется и во сколько обходится?

— Все необходимое заказывается нами из-за границы и перед Новым годом «вылилось» мне в 100 тыс. рублей с лишним: стоимость очень зависит от периода. Сейчас готовлю новый продукт — предновогоднее шоу — вместе с режиссером. В одиночку это делать трудно: организационный процесс убивает творческий. То, чем занимаюсь, слишком нравится мне, чтобы называться «работой».

— Есть ли конкуренция между фокусниками-иллюзионистами в Бурятии?

— Скорее, нет, ибо и самих их мало — опытных, по крайней мере. А какое соперничество между «бывалым» и «новичком»? Я работал с напарником, но наши пути разошлись — стартовали «сольные карьеры». Михаил выбрал режим видеоформата. В пору нашего сотрудничества произошла забавная история под названием «Иллюзионист против бандита», подробно рассказанная в его телеграм-канале «Дневник иллюзиониста». Тем вечером мы отработали в ночном клубе, спустились на ресепшн и сели на диван. Через энное время на него подсели здоровенные дяденьки, которые потребовали: «Удивите нас!». Слово за слово беседа перешла в спор. На деньги. Точнее, новые знакомые перевели разговор в такое русло, а мой товарищ поддержал. Мужчины твердо были уверены в своей победе и между тем накапливали нешуточный долг. Дело пахло керосином. Ну все, думаю, хана.  К счастью, ситуация «разрулилась», и никто не пострадал.

— А еще занимательные случаи бывали в твоей практике?

— Сразу и не припомнишь… Ну, частенько после мероприятия вытаскивают чуть ли не из такси, упрашивая: «Покажите что-нибудь!». Бегством не спасаемся, «идем на поводу». Причем с радостью! 

— Предел совершенству в иллюзионизме достижим?

— В начале пути около полугода я потратил на исполнение относительно простого трюка на минимальном уровне. А в середине этого примерно столько же времени — на переосмысление своей деятельности. И сейчас, в 21 год, уверенно могу сказать: расти дальше можно и нужно, ставя все новые и новые планки.

Обмани меня

Дабы не быть голословным, мой собеседник соглашается показать несколько фокусов.  

  • Подкуривает одну сигарету, слегка поморщившись от дыма и запаха, просовывает ее в кулак и разжимает кисть. Бумажный цилиндр с измельченным табаком буквально растворился в воздухе. Я недоуменно всплескиваю руками: «Где?!». Он лукаво пожимает плечами: «Не знаю».
  • «Убедись, что во всей колоде разные карты. Я пролистываю ее, а ты говоришь: «Стоп!» в любой момент и запоминаешь свою карту. Затем стоишь прямо, смотришь вперед и даешь ответы на мои вопросы», — поясняет Никита. «Хорошо», — киваю я и выбираю пиковый валет.
  • «Как тебя зовут?» — «Роксана». «Где ты работаешь?» — «В газете». «Сегодня вторник?» — «Да». «Ты выбирала карту?» — «Да». «А вот с этого момента отвечаешь «нет», что бы я ни спрашивал»: «Красная? Черная? Картинка? Цифра? Валет? Король? Дама? Туз? Валет? Красная? Черная? Пики? Трефы?». Я упорно отрицаю все предположения, и когда Никита объявляет: «Твоя карта — пиковый валет!», выпадаю в «нерастворимый осадок».
  • «А сейчас спрогнозируем твое поведение. Я разделю колоду на пять стопок, ты выберешь одну. «Эта», — показываю на третью. «Уверена?» — «Абсолютно». «Вот все сначала уверены, а потом так реагируют», — иллюзионист достает приснопамятного валета из указанной кучки, и покуда ваша покорная слуга поднимает челюсть с пола, кладет его в колоду и, щелкнув пальцами, превращает всю ее в эту карту. «А сейчас карты стали разными?» — опасливо уточняю через пару минут, заглядываю в коробку и убеждаюсь, что да. «Они и были такими», — улыбается фокусник.
  • Никита вновь листает колоду, я снова говорю «Стоп». Вытаскиваю червовую даму, убираю ее обратно, тасую карты, раскладываю их на кучки, непроизвольно выбираю ту, которая состоит из пяти карт и содержит мою. Ее-то — реальную — уверенно достает виртуальный помощник Петр и столь же уверенно кладет в оставшуюся стопку. 
  • Куда приложение на смартфоне без всяких прорезей внутри «спрятало» картонный листок — тайна, покрытая мраком, с которой так и не были сорваны покровы. Впрочем, как и с остальных трюков. По понятным причинам Никита Лазарев не раскрыл своих профессиональных секретов. Да я особо и не настаивала. Пусть чудеса остаются чудесами.